Только постоянное применение активной силы цельного внимания к каждому мелкому труду может вывести из бессознательного движения по Земле.
Слова, что говорит тебе встречный, почти никогда не бывают точным отражением его переживаний, так как в нём самом не живёт точность мысли.
Не девственность, не ритуальная молитва, не голод и изъяны тела создают путь в ученичество и Свет в нём. Но лишь гармония. И не стремиться надо к великим подвигам, где бы имя человека гремело, но доходить до героического напряжения в каждом сером деле дня.
Нет условного ученичества, построенного на условных приёмах и обрядах. Есть только расширение сознания, расширение ауры, очищающей вокруг себя всё шире светящееся кольцо; есть всё более глубокое преклонение пред Мудростью и Её милосердием.
Разнообразие внешней деятельности человека, растрачиваемая им энергия - даже самою широкою волною - имеет значение для роста и духа его, а также окружающих его встречных только тогда, когда самая сила, побуждающая его к действиям, происходит из тех основ, где общее благо, а не личное возвышение служит ему целью.
Снижаясь к своим меньшим братьям, сознание более совершенное не видит препятствий для себя ни в чём, кроме чистоты, благоговения и верности человека. Если они не цельны, сознание высшее отдаёт не всё то, что должно было, ученику. Вот почему надо оберегать свой проводник и оберегать спокойствие ауры.
«Проще, легче, чище, веселее» — то не завет, свыше даваемый. То тот простой серый день, полный дел, через которые не заботы и тревоги, но радость труда, в уверенности высокой чести и мире, должно нести встречному.
Подвиг совершит не тот, кто тысячи раз в мечтах и воображении и плача о своей погибающей жизни, говоря, что ему «некогда жить». Но тот, в ком труд вызывал священное пламя любви, кто в нём видел смысл и оправдание своих дней.
Подвига никогда не совершит тот, кто в малом деле не умел забыть о себе и, без мыслей о самопожертвовании, просто и легко отдать человеку от себя какие-то «блага», не видя в них «лишения и отдачи».
Подвигаясь в сером дне, надо в нём видеть не ряд привычных, нудных дел, а ряд побед и счастья, которые укрепляют дух.
Развивать психические силы путём каких-либо упражнений, не имея основным фоном слитых радости и благоговения, так же опасно, как развивать психическую силу зрения, глядя на яркий огонь. Испортится роговая оболочка глаза — вот и весь результат.
Человеку пора осознать, где ему искать силы психические. Пора перенести центр внимания на всё в себе, а не на книгу. Мудрость — в себе. Книга способна выработать внимание, а жизнь серого дня есть непрестанное применение на практике растущей Мудрости сердца.
Если человек носит в каком-либо из карманов идеи верности Учителю, если в другом его кармане лежат идеи вечной и единой Жизни, а в третьем — понимание единения, но в его собственном храме сердца нет жизни, и все его «идеи» сочетаются в разговорах, а дела выражают только раздражение, муть, горе о себе и встречном, то он просто добрый хранитель не принадлежащих ему сокровищ.
Никто из истинно одарённых не имеет сомнений. Ибо верность таких людей своей идее равна самой силе их жизни.
Если действия твоего творчества истинно рождены мудростью и гармонией, они доступны и понятны всей трудящейся массе твоей эпохи. Мало того, чем больше ты пережил высоких страстей, чем чаще ты достигал героического напряжения, тем роднее ты массам окружающих людей; ибо красота твоего гения влечёт толпы за собой, как и всякое высокое сердце покоряет ближнего, если его красота перелита в мудрость действия.
Двойственность человека, имеющего маску для всех и в себе затаённое место, священное «для себя» — не есть жизнь. Ибо жизнь есть гармоничное слияние мысли и сердца, а также их гармоничное действие вовне.
Только тогда сможет человек бдительно распознавать, в чём сила или слабость прочитанных им слов, если в его сердце не загорается мутное желание отбросить одно, как ему не пригодное, и принять другое, как ему подходящее. Если он в себе не несёт пристрастия, а только сознаёт, что в одни слова он проник творчески, другие же ещё не смог пронизать своею любовью, то он на верном пути, единственном, где можно постичь Мудрость.
Имеющий жалость и умеющий сострадать, не давая встречному чувствовать снисхождения и превосходства своего, уже раздул искру своего огня, и она не потухнет вовеки.
Сумевший действие своей жалости перелить в мужественную помощь, смог запечатлеть образ свой в тех записях вечного, где нет конца достижениям и где подъём к совершенству может совершиться и без всяких «знаний».
Путаница в человеке от сумбура всех не доведённых до конца мыслей — хуже метели и гололедицы.
В делах духа логика одна для всех — Любовь.