Если человек, совершающий добро, делает его известным и кичится им, утомляясь бесцельно, то он теряет его и подлежит наказанию.
Чтобы душа воскресла духовно, должен распяться человек, должны умереть душевные страсти, главным образом, эгоизм – это своевольное чадо гордости, которое препятствует Божественной благодати и искажает человеческий лик.
Бедному человеку и разбойник сочувствует и милует его, в то время, как богатого разбойник жестоко делает неимущим.
Приими несправедливость с радостью, когда она для тебя душевно не вредна. Чем более духовен человек, тем меньше прав он имеет в этой жизни, ибо права праведного хранит Христос в небесной жизни.
Трудолюбивый человек, кем бы он ни был, монахом ли или мирянином, будет духовно преуспевать, потому что будет трудиться усердно. В то время как человек, не возращающий усердие, которое даровал ему Бог, не будет преуспевать ни в монастыре, ни в миру.
Кто от чистой любви труждается ради своего ближнего, тому само утомление приносит отдых. Тот же, кто любит себя самого и ленится, утомляется от своего бездействия.
Сладость жизни чувствуют не те, кто радуется мирскому, но те, кто живёт духовно и принимает горькое с радостью, как лекарственные травы для здоровья своей души, и питается только для поддержания своего тела.
Спокойная ночная молитва приносит большую пользу своим безмятежием и очень полезна для нашего духовного возрастания подобно тому, как тихий ночной дождь много помогает всходу растений.
Человек Божий знает лукавого, в то время, как лукавый не знает благих помыслов людей.
В начале духовной жизни подвизающийся прогоняет плохие помыслы духовным поучением, непрестанной молитвой и усердным подвигом. Потом приходят уже только благие помыслы. Позже останавливаются и благие помыслы и чувствуется некая пустота, и затем приходит к человеку Божественное просвещение.
Послушник, принимающий лукавый помысел о своем старце, теряет доверие к нему и уже сам низвергает себя подобно тому, как обрушивается купол, когда выпадает центральный связующий кирпич.
— Спорить не только можно, но и необходимо. Истина не должна превращаться в догму, она обязана все время испытываться на прочность и целесообразность. Этому учил Ленин, девочки. И очень сердился, когда узнавал, что кто-то стремится перелить живую истину в чугунный абсолют.
— Искусство должно идти к мысли через чувства. Оно должно тревожить человека, заставлять болеть чужими горестями, любить и ненавидеть. А растревоженный человек пытлив и любознателен: состояние покоя и довольства собой порождает леность души.
— А что касается поэзии в частности и искусства вообще, то мне больше по душе то, где знаки вопросительные превалируют над знаками восклицательными. Восклицательный знак есть перст указующий, а вопросительный — крючок, вытаскивающий ответы из вашей головы. Искусство должно будить мысли, а не убаюкивать их.
Довольно людей кормили сластями; у них от этого испортился желудок: нужны горькие лекарства, едкие истины.
Блеск наружный может заржаветь, но истинная красота не поблекнет никогда.
Тот, кто сам умеет что сделать, умеет заставить сделать и будет на погрешности снисходителен, зная все в исполнении трудности.
Я взглянул окрест меня — душа моя страданиями человечества уязвленна стала. Обратил взоры мои во внутренность мою — и узрел, что бедствия человека происходят от человека, и часто от того только, что он взирает непрямо на окружающие его предметы.
Старайтеся паче всего во всех деяниях ваших заслужить собственное свое почтение, дабы, обращая во уединении взоры свои во внутрь себя, не токмо не могли бы вы раскаяваться о сделанном, но взирали бы на себя со благоговением.
— Итак, умеренность во страсти есть благо; шествие во стезе средою есть надежно. Чрезвычайность во страсти есть гибель; бесстрастие есть нравственная смерть.