Подвигаясь в сером дне, надо в нём видеть не ряд привычных, нудных дел, а ряд побед и счастья, которые укрепляют дух.
Развивать психические силы путём каких-либо упражнений, не имея основным фоном слитых радости и благоговения, так же опасно, как развивать психическую силу зрения, глядя на яркий огонь. Испортится роговая оболочка глаза — вот и весь результат.
Человеку пора осознать, где ему искать силы психические. Пора перенести центр внимания на всё в себе, а не на книгу. Мудрость — в себе. Книга способна выработать внимание, а жизнь серого дня есть непрестанное применение на практике растущей Мудрости сердца.
Если человек носит в каком-либо из карманов идеи верности Учителю, если в другом его кармане лежат идеи вечной и единой Жизни, а в третьем — понимание единения, но в его собственном храме сердца нет жизни, и все его «идеи» сочетаются в разговорах, а дела выражают только раздражение, муть, горе о себе и встречном, то он просто добрый хранитель не принадлежащих ему сокровищ.
Никто из истинно одарённых не имеет сомнений. Ибо верность таких людей своей идее равна самой силе их жизни.
Если действия твоего творчества истинно рождены мудростью и гармонией, они доступны и понятны всей трудящейся массе твоей эпохи. Мало того, чем больше ты пережил высоких страстей, чем чаще ты достигал героического напряжения, тем роднее ты массам окружающих людей; ибо красота твоего гения влечёт толпы за собой, как и всякое высокое сердце покоряет ближнего, если его красота перелита в мудрость действия.
Двойственность человека, имеющего маску для всех и в себе затаённое место, священное «для себя» — не есть жизнь. Ибо жизнь есть гармоничное слияние мысли и сердца, а также их гармоничное действие вовне.
Только тогда сможет человек бдительно распознавать, в чём сила или слабость прочитанных им слов, если в его сердце не загорается мутное желание отбросить одно, как ему не пригодное, и принять другое, как ему подходящее. Если он в себе не несёт пристрастия, а только сознаёт, что в одни слова он проник творчески, другие же ещё не смог пронизать своею любовью, то он на верном пути, единственном, где можно постичь Мудрость.
Имеющий жалость и умеющий сострадать, не давая встречному чувствовать снисхождения и превосходства своего, уже раздул искру своего огня, и она не потухнет вовеки.
Сумевший действие своей жалости перелить в мужественную помощь, смог запечатлеть образ свой в тех записях вечного, где нет конца достижениям и где подъём к совершенству может совершиться и без всяких «знаний».
Путаница в человеке от сумбура всех не доведённых до конца мыслей — хуже метели и гололедицы.
В делах духа логика одна для всех — Любовь.
Прочесть в сердце встречного его муку или радость можно только тогда, когда в тебе самом спокойное стремление дало силу духу. Если же в тебе шумит хотя бы ручей страстей, привлечь своё внимание к другой жизни — почти невозможно.
Воздержание не противостоит удовольствиям, а удерживает их в известных границах.
Всё, что согласно с природой, заслуживает уважения.
Рыбки маленьких мыслей устраивают в неглубоких людях большое волнение. А в океаническом разуме даже киты вдохновения едва ли вызовут рябь на воде.
Лишь мелкие люди, которых подавляет любая деятельность, не умеют из неё выпутаться, не умеют ни отойти на время от дел, ни вернуться к ним.
«Я сегодня ничего не совершил». Как? А разве ты не жил? Просто жить — не только самое главное, но и самое замечательное из твоих дел. «Если бы мне дали возможность участвовать в больших делах, я показал бы, на что способен». А сумел ты обдумать свою повседневную жизнь и пользоваться ею как следует? Если да, то ты уже совершил величайшее дело.
Надо не сочинять умные книги, а разумно вести себя в повседневности, надо не выигрывать битвы и завоёвывать земли, а наводить порядок и устанавливать мир в обычных жизненных обстоятельствах. Лучшее наше творение — жить согласно разуму.
Природа не нуждается в какой-либо особо счастливой доле, чтобы показать себя и проявиться в деяниях. Она одна и та же на любом уровне бытия, одна и та же за завесой и без неё.
Если сосуд недостаточно чист, скиснет всё, что бы ты в него ни влил.